– Теперь до утра не засну, – пробормотал Дима, закрыл глаза и… тут же уснул.
Спал он, как и следовало ожидать, беспокойно и даже кричал во сне. Несколько раз он просыпался от звука своего голоса. Ему снились кошмары: он, то падал с крыши какой-то высокой башни, то ходил по густой-густой траве и ноги его так заплетались в ней, что казалось, вот-вот он упадет.
Разбудила его хозяйка: она трясла его за плечо до тех пор, пока он не пришел в себя.
– Димушка, проснись, ты стонешь. Что с тобой? Заболел, ай нет? Вставай, пора. Уже 9 часов утра. Я завтрак тебе на столе оставила, иди, поешь. Будешь уходить из дома, двери закроешь, ключ над дверью положишь, а я на почту, за пенсией.
Очень не хотелось вставать. Новый день не сулил ничего хорошего. Все тело почему-то ныло и болело, как после занятий физкультурой. Жуткие события прошлой ночи, казавшиеся теперь далекими и нереальными, нахлынули на него с новой силой, и его опять охватил страх, но еще более сильный, чем вчера.
Ночью, когда он лег на кровать, ему уже было все равно: мозг, защищаясь, чтоб не сойти с ума, дал ему возможность уснуть. Но сейчас мысли снова были ясные и весь ужас происходящего начал доходить до его сознания. Однако, к своему удивлению, он не вскочил в панике с кровати и не заметался по комнате.
Он привстал на одном локте и посмотрел в окно. На улице ярко светило солнце, по дороге, мимо дома прогрохотал трактор. Какая-то тщедушная бабулька тащила за собой по улице упирающегося внука и что-то назидательно внушала ему, а мальчишка, упрямясь и вырывая у нее свою руку, о чем-то громко канючил.
Дима заставил себя подняться с постели. В кухне на большом круглом столе стоял завтрак, заботливо приготовленный Ольгой Ивановной и прикрытый белым вафельным полотенцем: его любимое топленое молоко и пресной пирог с капустой.
– Надо поесть и, станет легче, – подумал он, – говорят, еда успокаивает. И действительно, как ни странно, он с аппетитом съел все, что оставила ему хозяйка, хотя думал, что и кусок в горло не полезет. Он сполоснул под умывальником кружку и поставил ее на стол.
В большой комнате, где стояла хозяйская кровать, на стене между двумя окнами, над высоким комодом, висело старинное овальное зеркало в красивой металлической оправе. Дима критически осмотрел себя, причесал волосы и со вздохом констатировал, что пиджачок-то изрядно помят: зря он ночью не разделся. Вид у него, конечно, не очень…
– Ну и плевать, – подумал Дмитрий.
«Хватит психовать, будь мужиком, а не мямлей, – строго приказал ему внутренний голос. – Иди, умойся и приведи себя в порядок. Жизнь еще не закончилась!»
У Дмитрия, как, наверное, и у каждого из нас, всегда в глубине души спорили два внутренних голоса. Первый, эгоистичный себялюб, всегда жалел и оправдывал любые его поступки, призывая в любой ситуации плыть по течению, не плевать против ветра и делать так, чтобы Диме было проще жить в этом суровом и несправедливом мире.
Второй же, так называемый голос совести, заставляя его всегда быть правильным, ратовал за правду, справедливость и не признавал никаких нравственных компромиссов. Эти голоса всегда боролись и побеждали с переменным успехом, в зависимости от настроения и ситуации. Хотя, справедливости ради, надо признать, что чаще всего это был строгий голос совести.
Еще в детстве, когда Дима ходил в школу, и холодным зимним утром не хотелось выползать из-под теплого одеяла, тихий голосок всегда жалел и уговаривал его: полежи еще минутку, и еще… Но обязательно просыпался неумолимый соперник тихого голоска, чтоб призывать мальчика к порядку и, повинуясь ему, Дмитрий спрыгивал на холодный пол и бежал умываться.
Вот и сейчас, Дмитрий послушно пошел в кухню и сполоснул лицо прохладной водой, почувствовав себя намного бодрее. Он вышел на крылечко, запер двери, спрятал ключ и осмотрелся. На улице, кроме роющихся в пыли кур, никого не было.
– Ну что ж, пора и за работу, – и стараясь думать только о предстоящей беседе, он направился к школе.
Через час он закончил разговор с директором школы, забежал к Ольге Ивановне и, попрощавшись с ней, поехал в Николаевск, но теперь уже по другой дороге, так и не решившись еще раз вернуться к событиям прошлой ночи.
Через час он затормозил у здания редакции и сразу решил проскочить в свой крошечный кабинет: ни с кем из коллектива не хотелось лишний раз встречаться, настроение было не то. В большом проходном кабинете, за своим столом сидел заместитель редактора и что-то писал. Проходя мимо него, Дмитрий бросил на ходу:
– Здравствуйте, через час я сдам материал.
Заместитель коротко кивнул и снова уткнулся в свои бумаги.
Дмитрий поправил статью, добавив несколько новых фактов, и выбросил не понравившуюся редакторше информацию. Как ни странно, теперь репортаж действительно показался ему интереснее и во всех отношениях лучше, чем был, тем самым негласно признавая правоту Ирины Александровны. Дмитрий прошел в приемную и, сдав статью секретарю, побрел домой на обед.
Общежитие находилось недалеко от редакции, в переулке, с окнами, выходившими на здание местной администрации. На первом этаже, к свой радости, Дмитрий никого не встретил. На втором – несколько раз стукнула чья-то дверь, видимо кто-то из соседей тоже пришел на обеденный перерыв. Когда все стихло, Дмитрий поднялся по лестнице и быстро проскользнул в свое жилище, чтобы ни с кем не столкнуться.
Его комната была небольшой, но солнечной, мебель – казенная, одинаковая во всех комнатах общежития: диван, кресло, стол, пара стульев, тумбочка под белье и платяной шкаф. За два года Дима обзавелся лишь собственным письменным столом, да книжными полками.
В общежитии стояла полная тишина. Дмитрий сбросил с себя одежду, лег на диван и накрылся с головой пледом. Думать не хотелось ни о чем. Он все оттягивал звонок в больницу. Что он скажет? Как узнать то, что ему надо? А если его спросят, откуда он знает, что ночью кого-то сбили? Что отвечать? Ведь понятно, что сбившая девушку машина скрылась с места наезда.
Послышался энергичный стук в дверь его комнаты. От неожиданности он вздрогнул и поморщился, как от зубной боли. Сейчас он был не в состоянии с кем-то общаться.
– Димка, я знаю, что ты здесь! Я тебя в окно видела, – это был голос Светланы.
– Заходи, – ответил он и поднялся с дивана, прикрывшись пледом.
Дверь распахнулась, и загорелая Светка с широкой улыбкой появилась на пороге. На ней был красивое ярко-голубое платье и белые босоножки.
– Ты что, мне не рад? – она крутанулась вокруг себя на высоких каблучках и со смехом, подбежав к застывшему Диме, повисла у него на шее. – Я уже два часа как приехала.
Дима не мог не улыбнуться ей в ответ.
– Я просто не думал, что ты… я тебя завтра ждал, – соврал он, хотя из-за вчерашних событий совсем забыл о ее приезде.
– Ну, вот. А я тебе от твоих посылочку привезла.
Со Светой они были знакомы вечность: учились вместе в школе и в университете. Вот и работать поехали в один поселок: Дмитрий журналистом, а Света – учителем биологии. Светлана как нельзя, соответствовала своему имени – «светлая»: платиновая блондинка с голубыми глазами и отличной фигуркой. Многие молодые люди в Николаевске завидовали Диме, когда они вместе со Светой появлялись в общественных местах.
«А может быть это хорошо, что она вернулась именно сегодня», – подумал Дима. Как бы он теперь радовался ее приезду! Закрутил бы и зацеловал ее милое лицо. Но сейчас, у него не было сил: ни моральных, ни физических. Он прижал девушку к себе, уткнувшись в родное плечо, потом неловко поцеловал ее в ухо. От Светланы приятно пахло горьковатыми духами, а пушистые локоны нежно щекотали его щеку. Они стояли посреди комнаты, обнявшись, и молчали. Наконец он отпустил ее, поправив сваливающийся плед, но девушка не сняла своих рук с его плеч и, пытливо заглядывая ему в глаза, спросила:
– Дима, что с тобой? Случилось что-то?
Врать ему не хотелось, но и правду сказать язык не поворачивался.
– Да нет, просто устал. Из Заречья вот только что вернулся.
– Не ври, Димка, я тебя знаю. Ты весь какой-то вялый, на себя не похож, – она покачала головой. – Если ничего не случилось, может, заболел? – глаза ее были серьезны.
Она дотронулась тыльной стороной ладони до его лба.
– Да у тебя, наверное, температура: лоб какой горячий! Давай-ка температуру смерим. Сейчас градусник найду…, – она порылась в его письменном столе. – Вот он. Ложись, а я с тобой посижу.
Дима послушно лег на диван. Света сунула ему под мышку холодный градусник, заботливо укрыла одеялом и села рядом. Он опять почувствовал сильный озноб, такой же, как вчера ночью. Светлана ласково погладила его по волосам, взяла за руку и, прижавшись к ней губами, внимательно посмотрела на него, стараясь видимо угадать, почему он не такой как всегда.
